полотноEnglish
Картины

Ануширван и совы

Неизвестный иранский художник · Ок. 1535, династия Сефевидов

Рассмотреть картину
Ануширван и совы — Неизвестный иранский художник
Чикагский институт искусств · Чикагский институт искусств

В поэме Низами царь Ануширван и его советник отстают от охоты и оказываются среди развалин. Царь слышит сов и спрашивает, о чём они говорят. Советник объясняет, что птицы обсуждают брачный выкуп. Одна птица обещает другой множество разорённых деревень, если правитель продолжит прежнюю политику. Через эту историю Низами заставляет царя увидеть последствия собственного управления.

Ануширван едет на тёмной лошади. Его рука обращена к разрушенным постройкам. Исторический сасанидский царь правил в VI веке; Низами писал через несколько столетий, а эту страницу создали около 1535 года в Иране при Сефевидах. Между правителем, поэтом и художником лежат разные эпохи. Миниатюра представляет литературную память о прошлом.

Советник в белом тюрбане сопровождает царя. Именно через его толкование голос птиц становится политическим предостережением. Такой способ рассказа позволяет говорить правителю неприятную правду косвенно. В самой картине нельзя услышать слова, зато соседство двух всадников и развалин создаёт ситуацию, которую поэтический текст разворачивает дальше.

Две совы сидят слева от центра на остатке стены. Их легко спутать с другими птицами наверху, хотя для сюжета важна именно эта пара. Разрушенные дома подходят совам, и потому человеческое бедствие превращается в выгодный для них брачный договор. Смена точки зрения делает последствия плохого правления особенно наглядными.

Дерево поднимается среди построек, а по камням движутся небольшие животные. Поселение продолжает существовать как место для других живых существ, хотя людей здесь почти нет. Такой выбор позволяет говорить о запустении без отдельной сцены страдания. Отсутствие жителей становится одним из главных событий изображения.

Стены неровны, части кладки исчезли, проходы перекрыты обломками. При этом розовый, голубой и золотистый цвета сохраняют привлекательность страницы. Изображение разорения сделано с большой тщательностью и декоративным богатством. Эта двойственность не исчезает после объяснения сюжета — бедствие может одновременно привлекать взгляд как красивое произведение.

На стенах ещё видны узорные облицовки. Они напоминают, что разрушенное место прежде требовало труда, средств и заботы. Художник не показывает процесс гибели селения. Разница между сохранившимися украшениями и сломанными стенами позволяет восстановить его мысленно, но конкретную войну или бедствие по изображению назвать нельзя.

Строки поэмы заключены в отдельные прямоугольники сверху и снизу. Миниатюра входила в рукопись «Пятерицы» Низами, а этот эпизод — в её первую часть, «Сокровищницу тайн». В ней вопросы справедливости и управления представлены через поучительные рассказы. Изображение должно читаться вместе с литературным событием, а не как самостоятельный вид исторических руин.

Роскошная книга могла напоминать влиятельному читателю об ответственности власти. Но остаётся и другой угол. Жители покинутых деревень здесь не говорят сами — их отсутствие объясняют правитель, советник и птицы из поэмы. Можно обсуждать, насколько такое посредничество усиливает критику или ограничивает её. Картина сохраняет вопрос о последствиях управления, не превращаясь в документальное свидетельство жизни конкретной деревни.

Материал и техника
Бумага, тушь, кроющие водяные краски, золото
Музей
Чикагский институт искусств
Размер
Изображение, 18 × 11 см
Инвентарный номер
1932.1366

Источники

Изображение предоставлено по лицензии CC0. Условия использования изображения

Текст подготовлен по материалам Чикагского института искусств, с переводом и редактурой. · Лицензия текста