Вавилонская башня

Вавилонская башня у Брейгеля похожа на стройку, которая поглотила целый город. Картина написана в 1563 году. В Книге Бытия люди с общим языком решают возвести город и башню до неба, чтобы прославить своё имя. Бог смешивает их языки, и строительство прекращается. Художник выбирает момент, когда огромное предприятие ещё действует. О его будущем крахе мы знаем из рассказа, а на полотне видим труд.

Ярусы арок поднимаются вокруг скалистого основания. Часть стен уже покрыта светлым камнем, рядом открываются красные внутренние объёмы. Так можно увидеть разные стадии строительства одновременно. Башня кажется почти целым городом, где дороги, помещения и мастерские расположены друг над другом. Её размер поражает, но непрерывная работа над отдельными участками мешает представить завершённое здание.

На переднем плане работники преклоняют колени перед правителем со свитой. Музей определяет его как Нимрода. В библейском эпизоде о смешении языков этого имени нет; связь Нимрода с башней восходит к другой традиции, в том числе к Иосифу Флавию. Брейгель добавляет к коллективному предприятию отношения подчинения. Одни распоряжаются, другие прекращают работу, чтобы выразить почтение.

У воды стоят корабли, лодки и грузы. Стройка зависит от доставки материалов, поэтому гавань включена в сам сюжет. Для зрителей из торговых Нидерландов такой вид был узнаваемым. Библейское место получает инфраструктуру большого европейского порта. Древнее честолюбие оказывается связано с вполне современными художнику возможностями торговли, перевозок и организации множества людей.

Верхние стены обрываются неровными краями, над ними видны леса. Ниже работают подъёмные механизмы и небольшие группы людей. Если приблизить картину, величественная масса распадается на множество технических задач. Здесь есть основание и для восхищения мастерством строителей. Рассказ о наказанной гордыне не заставляет художника изображать их труд бессмысленным или неумелым.

Обычные дома у подножия становятся мерой, по которой мы оцениваем башню. Они выглядят крошечными, хотя вместе образуют большой город. Огромное сооружение оттесняет повседневную жизнь к краям картины. Можно спросить, кому принадлежит такое достижение — правителю, желающему славы, или множеству работников и жителей, обеспечивающих его существование. Масштаб делает этот вопрос видимым.

Нравоучительный сюжет и подробная картина совместной работы тянут наше внимание в разные стороны. Мы ожидаем разрушения единства, но перед нами пока действует сложная система взаимной зависимости. Катастрофа будет означать не только наказание честолюбцев. Прекратится сотрудничество, от которого зависит весь город. Так рассказ о границах человеческой власти становится ещё и размышлением о хрупкости общего дела.