Бегство императора Сюань-цзуна в Шу

В 755 году восстание Ань Лушаня разрушило привычный порядок танского двора. В следующем, 756 году император Сюань-цзун бежал из столицы в Сычуань. По дороге мятежные войска потребовали смерти его любимой наложницы Ян Гуйфэй. Она была казнена, а путешествие продолжилось. Картина середины XII века возвращается к этой катастрофе через несколько столетий.

Среди деревьев видны знаки придворной процессии. Двор движется с привычным церемониальным окружением, хотя правитель уже потерял безопасность столицы. Дорогие одежды и снаряжение не исчезают вместе с политическим поражением. Их присутствие делает бегство особенно противоречивым зрелищем.

Всадники внизу поворачиваются и движутся тесной группой. Дорога собирает людей и животных в узкую полосу под склонами. Путешествие требует согласованных действий свиты. Даже в изображении императорского бегства власть существует благодаря тем, кто сопровождает, ведёт лошадей и поддерживает порядок движения.

На переднем плане выделяется осёдланная лошадь без всадника. Она делает шествие менее похожим на парад с равномерно выстроенными участниками. Походные принадлежности, разные повороты тел и промежутки между фигурами напоминают о длительности пути. Роскошное окружение приходится перемещать через неудобную местность.

Высокие скалы и сосны занимают большую часть пространства. Вещи и костюмы отсылают к эпохе Тан, но пейзаж написан языком XII века. Историческая живопись соединяет прошлое события с настоящим художника. Природное окружение становится главным средством представить удалённость убежища и масштаб дороги.

В правой части продолжается мужское придворное окружение. Ян Гуйфэй в показанном эпизоде уже нет. Её смерть предшествует изображённому движению, но меняет его смысл. В историях о падении двора ответственность нередко переносили на фаворитку. Сама картина показывает, как после её гибели продолжает существовать окружение правителя.

Нарядная процессия может сначала привлечь как изображение придворного путешествия. История восстания превращает те же подробности в следы потери власти. Между красотой картины и насилием её сюжета сохраняется напряжение. Люди, которые покинули столицу, остаются видимыми; женщина, ценой жизни которой было продолжено бегство, присутствует только в памяти рассказа.