Адская куртизанка

На роскошной одежде куртизанки разыгрывается суд над умершими. Каванабэ Кёсай обращался к этому образу несколько раз; кливлендский свиток создан между 1871 и 1889 годами. Его героиню называют Адской куртизанкой. По легенде, женщину XV века похитили разбойники, и она считала свои страдания расплатой за поступки в прошлой жизни. Адские сцены на её одежде выражали это убеждение.

Женщина поворачивает голову через плечо. Светлое лицо окружено густой причёской, длинные украшения расходятся в стороны. В этой версии, по объяснению музея, она занимает место Бэндзайтэн, богини из числа семи богов счастья. Так легендарная грешница получает черты благого божества, а знакомый религиозный сюжет начинает меняться.

Поднятая рука касается края одежды, позволяя широкому рукаву свободно свисать. Изящный жест демонстрирует ткань и направляет взгляд к её рисунку. Человеческое тело почти скрывается под несколькими слоями узора. Встреча с героиней постепенно превращается в чтение событий, которые она носит на себе.

На верхнем одеянии действуют остальные шесть богов счастья. Среди них разворачивается сцена с Энмой, царём ада, который записывает решения об участи умерших; один из богов сообщает ему о проступках. Кёсай смешивает благопожелательные образы с грозной загробной бюрократией. Музей определяет такую замену персонажей как пародию.

Синяя ткань переходит в длинный шлейф, наполненный золотыми и серебряными знаками долголетия. Их пожелание направлено к продолжению жизни, хотя сюжет одежды напоминает о смерти. Разные значения сосуществуют в одной драгоценной поверхности. Чем внимательнее её рассматриваешь, тем сложнее свести героиню к единственному нравственному определению.

Позади видна ширма с луной и ветвями. Её лёгкий, почти прозрачный рисунок оставляет главную цветовую силу одежде. Сам свиток написан на шёлке с использованием настоящего золота и серебра. Материал изображения повторяет тему роскоши, которую оно показывает, сближая искусство живописца и мастерство украшения тканей.

Легенда объясняет насилие над женщиной её прежними грехами. В таком рассказе ответственность легко смещается с похитителей на жертву. Кёсай помещает рядом с этим наследием богов счастья и пожелания долголетия. Его версия сохраняет суд и воздаяние, но даёт героине благой, почти божественный облик. Это противоречие делает картину содержательнее однозначного урока о наказании.